Екатерина Рудницкая

Екатерина Рудницкая — журналист, корреспондент газеты «За Калужской заставой», литератор, званый гость Поэтической поляны в Битцевском лесу 2017.

В свободное время я люблю… на самом деле я столько всего люблю делать, что свободного времени просто не остается. 

Потом, то, что заполняет весь день и всю жизнь, как то не вяжется в темой свободного времени. Наверное, все уже догадались, что здесь речь пойдет о моих питомцах. В свободную минуту я пишу о них, фотографирую их и даже пытаюсь снимать на камеру… В остальное время, которое довольно жестко входит в ежедневный привычный распорядок, мы постоянно общаемся, играем. Они разучивают новые трюки или команды. Не удивляйтесь множественному числу, кот страшно обижается, если ему не дадут поработать наравне с собакой. Хотя команд он выполняет значительно меньше, и вообще не понимает, зачем надо прибегать на слова «ко мне!», если есть универсальный призыв «кис, кис», который даже собаки знают…

Конечно, мне нравиться наблюдать и за дикой природой. Когда у меня была легавая, с удовольствием выезжала в охотничьи угодья. Правда, по настоящему мы не охотились, а просто сгоняли жир с промысловой птицы, перегоняя ее с места на место. Но и пернатые тоже в долгу не оставались. Помню, в один сезон, жил на поле дупель, который очень любил пугать натасчиков собак. Он, мастерски затаившись, сидел всегда рядом с какой-нибудь тропинкой, словно в засаде, поджидая охотников. Все собаки проходили мимо него, не заметив. Когда же приближался человек, дупель с шумом взмывал свечкой вверх из-под его болотного сапога, заставляя вздрогнуть от неожиданности даже тех, кто слышал о подобных птичьих проказах…

Помимо общения с природой я частенько сиживаю с ручкой над листом бумаги и пишу рассказы, стихи, сказки… Еще мне очень нравится создавать глиняные игрушки, преимущественно свистульки, кукол в нарядной одежке, сувениры, сделанные в самых разных техниках декоративно-прикладного искусства, а то и в более высоких жанрах.

Первый диплом

В жизни каждого владельца охотничьей собаки бывают знаменательные события: приобретение щенка, первая выставка, первая работа по птице, первая охота.

Я хочу рассказать, как я со своей собакой получила первый диплом. Я думаю, что это радостное и волнующее событие для любого хозяина, будь то новичок или опытный охотник, ставил ли собаку егерь или же сам владелец.

Для меня подготовка к диплому началась в тот момент, когда моя годовалая сука ирландского сеттера – Золотинка, оказавшись в первый раз в деревне «улетела» в картофельное поле за ласточкой. Рассерженные односельчане пообещали прибить шальную собаку, и было даже предпринято несколько попыток осуществить эту угрозу. Тогда-то и родилась идея натаскать Золотинку по охотничьей птице, чтобы потеряла она интерес к бесплодной и изнурительной гоньбе за добычей. А так как в стране заканчивалась перестройка, а собака была первая от вполне достойных диванных родителей, то подсказать мне, как подойти к решению этой задачи было некому.

Вскоре я нашла частного натасчика, который взялся поставить моего сеттера по подсадному перепелу прямо у нас дома. Одного занятия вполне хватило, чтобы Золотинка полностью утратила интерес к какой-либо птице. Отныне все деревенские курицы, а также воробьи и ласточки могли жить спокойно. Собака с отрешенным видом держалась от них на почтительном расстоянии. Пожалуй, для диванного содержания более ничего и не требовалось. Все же желание научить Золотинку работать по птице не оставило меня, только теперь я твердо решила, что натаскивать собаку буду только сама.

Мой путь до Петушинского охотхозяйства был тернист и долог. Когда я в первый раз оказалась на базе в Марково, Золотинке минуло уже четыре года. В первое лето, вернее в те редкие дни, которые мне удавалось уделить натаске, я лишь сумела убедиться, что в книжках все представляется значительно проще. На деле я лишь научилась отличать дупеля от перепела, а последнего от воробья; перестала путать веретенника с чибисом и уже не вздрагивала от поднявшейся с шумом из-за кустов утки.

Золотинка вошла во вкус прогулок на свежем воздухе и азартно мышковала, доказывая мне, что эта четвероногая добыча встречается не только в кладовых рачительных хозяев. Дупеля она поднимала без стойки, с удовольствием подпрыгивая за каждой взлетевшей птицей. Максимум, чего можно было добиться от Золотинки, это приостановки на свежей сидке, когда она с открытой пастью и вывалившимся языком, печально провожала взглядом улетевшую добычу.

О подходе к перемещенной птице не могло быть и речи, потому что в поле мы производили столько шума, что потревоженные дупеля и бекасы перелетали в другие угодья. К концу сезона к моему азарту и радости пребывания на свежем воздухе примешалось отчаянье. Не солоно хлебавши я уехала домой.

На следующий год все повторилось снова. Я приходила в угодья, спускала собаку с поводка. Она, дрожа от возбуждения, бросалась в поиск, разгоняла всю живность, находящуюся в пределах досягаемости, и совершенно не понимала, чем я была не довольна.

Ко всему прочему в этот раз я попала в Марково в сезон дождей и гроз, и дупель вместо встречи с нами предпочитал комфортные укрытия. Несколько пустых выходов в поле вполне хватило для того, чтобы Золотинка сочла мое присутствие излишним и полностью вышла из повиновения.И однажды я поняла, что все. Или я сегодня поставлю ее по неведомой птице, или мой авторитет будет полностью утрачен и, в лучшем случае, придется начинать все обучение сначала.

К тому времени основные команды Золотинка уже выучила, а поиск ее уже начал напоминать правильный челнок. Решение не уходить из лугов, пока собака не отработает птицу, придало мне сил, и я бодро приступила к работе.

Мы последовательно обходили все карты одна за другой. Дупелей было на них не больше, чем горечи в сахаре. После четвертого участка Золотинка уже не искала птицу, а шла недалеко от меня с видом ведущего.

Вдалеке подали голос коростели. Будь что будет, направляюсь к этим быстроногим трещоткам. Ориентируясь на свой слух, я попыталась поднять птицу на крыло, чтобы привлечь к ней внимание собаки. Не тут-то было! Коростели, оказывается, звали меня поиграть в салочки. Отбегали на пару метров в сторону, подавали голос и снова отбегали.

Золотинка осталась ко всему безучастна и на безопасном расстоянии наблюдала за моей беготней. Пришлось оставить коростелей в покое и продолжить поиск.

В воздухе нависало предгрозовое марево. Работать было трудно, к тому же высокая трава сильно затрудняла движения. Угодья как будто вымерли. Зато, когда на горизонте разразилась гроза, Золотника начала работать.

Моей радости не было предела. Она еще удесятерилась от того, что когда собака почуяла дупеля, с нее сразу же слетел весь гонор.

На следующий день мне удалось удержать Золотинку от самостоятельной ловли добычи, а еще через день она уже без корды, по всем правилам отработала птицу.

И дело пошло. С каждым выходом в поле распугиваемой дичи становилось все меньше. Зато и время моего пребывания на безе подходило к концу.

Я решила поставить Золотинку на испытания, хотя не была до конца уверена в успехе. Уж больно любила она во время работы любоваться окрестностями, вспоминая о птице, когда та с шумом взлетала у нее из-под носа. Зато последующим дупелям и бекасам она спуску не давала и отрабатывала картинно, но минут через десять бесплодного поиска вновь начинала задумываться.

И вот день испытания наступил. Сказать, что я волновалась, было бы слишком скромно. Я просто боялась провалится, потому что ездить на базу вечными неудачниками было бы невозможно. Меня просто не поняли бы дома.

Ставила я Золотинку рано утром, на пойменном болотистом лугу. При подходе к угодьям нам дорогу перебежал коростель, но я даже не задумалась, какая это могла бы быть примета. Я пустила дрожащую от сладкого предвкушения собаку в поиск. Она сделала две очень приличные параллели и скрылась в высокой траве. Все мое внимание сосредоточилось на том, чтобы окончательно не потерять Золотинку из виду. Втайне я надеялась, что дупель встретиться нам раньше, чем ей надоест его искать.

Направление движения Золотинки я улавливала по волнам, пробегавшим по высокой траве, да ее высоким прыжкам, когда она взлетала над спелыми колосьями разнотравья. Вдруг с шумом поднялся дупель, и вслед за ним показалась счастливая морда моей собаки. Гонять его он, конечно, не собиралась, но тут же, невдалеке, спорола следующую птицу. У меня на душе заскребли кошки. К счастью, второй дупель был не один и короткой приостановке на его сидке хватило Золотинке для того, чтобы протрезветь и попытаться отработать соседа.

Разумеется, дичь такой фамильярности не выдержала и улетела до моего подхода. Теперь я уже следила за работой моей собаки с замиранием сердца: отработает или спорет?

Тем временем Золотинка с самодовольным видом обыскивала угодья. Но вот перед кустом осоки она на мгновение замедлила ход и замерла. Что это была за стойка! Неподвижная, дрожащая от азарта собака, приготовившаяся к прыжку. Задние лапы слегка подогнуты, передняя часть туловища вытягивается по направлению к невидимой птице. Она, как согнутая пружина, была готова в любой момент броситься за добычей.

Мне оставалось лишь надеяться, что она меня дождется. И дождалась! Четко по команде она рванулась в непролазные заросли осоки. С шумом вылетел ошарашенный дупель.

Золотинка сразу же легла, дрожа всем телом и мечтая вновь уйти в упоительный поиск. Но все. Этот дупель оказался последним. Начинало сильно припекать, и птица, видимо, уже успела перебраться в более спокойные и прохладные убежища.

Нас расценили на диплом третьей степени. Счастливые и довольные мы вернулись домой. Золотинка, обласканная похвалами и поощренная мороженным, взялась за ум и с каждым последующим выходом в поле совершенствовала свое мастерство. Теперь работать с ней радостно и приятно, и каждый приезд в Марково дарит нам незабываемые минуты.

Было опубликовано в журнале «ОХОТА и РЫБАЛКА ХХI век» № 5 сентябрь 2003 года.

 

Чемпионат английских сеттеров 2000 года (фрагмент)

  • Хороша работа в поле,
  • Легок челнок его на воле.
  • Небыстро, но красиво стал
  • И бойко дупеля поднял.
  • Потом птицу искал ретиво,
  • Нашел, сработал. Все красиво!
  • С хозяином он был послушен
  • И к выстрелу был равнодушен.